9 окт 2026
30 лет до: Беларусь. Дело Гаравского в суде Швейцарии
Почти три десятилетия спустя суд рассматривает дело о насильственных исчезновениях Юрия Захаренко, Виктора Гончара и Анатолия Красовского.
- Насильственные исчезновения, изменившие беларускую историю
- От интервью до уголовного дела
- Суд и оправдательный приговор
- Второй шанс для дела
- Почему это дело важно для Беларуси
- Значение дела для России
22 сентября 2026 года в Санкт-Галлене состоялось апелляционное заседание по делу Юрия Гаравского — бывшего бойца беларуского СОБРа, который в 2019 году заявил о своей причастности к похищениям трех политических оппонентов Александра Лукашенко в 1999 году. Центру «Мемориал» стали известны подробности о прошедшем заседании.
Это дело примечательно сразу по нескольким причинам. Впервые швейцарский суд рассматривает обвинение в насильственном исчезновении, совершенном за пределами Швейцарии. Впервые преступления, связанные с исчезновением беларуских оппонентов власти, стали предметом полноценного уголовного разбирательства в национальном суде на основании принципа универсальной юрисдикции.
Но за юридическими формулировками остается человеческая история.
Три семьи все эти годы не знают, что произошло с их близкими. Хотя родственники Гончара решили не инициировать уголовное преследование в отношении Гаравского, дочери Захаренко и Красовского вместе с юристами добиваются расследования исчезновения своих отцов. После вынесения оправдательного приговора судом первой инстанции в 2023 году, представитель потерпевших подал апелляционную жалобу.
Елена Захаренко и Валерия Красовская пришли в суд апелляционной инстанции, рассчитывая рассказать не только о личной боли семей, но и о последствиях исчезновения, которые продолжаются до сих пор. Однако, апелляционный суд решил иначе — и счел показания дочерей «нерелевантными». Это стало одним из самых болезненных моментов процесса.
Насильственные исчезновения, изменившие беларускую историю
После президентских выборов 1994 года отношения Александра Лукашенко с парламентом и оппозицией постепенно обострялись. Кульминацией стал конституционный кризис 1996 года. После спорного референдума президент получил значительно более широкие полномочия, а Верховный Совет сменил двухпалатный парламент.
Оппозиция не признала эти изменения и продолжала исходить из предусмотренного Конституцией 1994 года окончания президентского срока, а затем организовала альтернативные выборы. Действующие власти их не признали.
На фоне этого противостояния усилились репрессии против представителей оппозиции, а в мае и сентябре 1999 года исчезли люди, которые находились в центре политического противостояния.
7 мая в Минске бесследно исчез бывший министр внутренних дел Юрий Захаренко, бывший глава МВД, перешедший в оппозицию Лукашенко.
16 сентября исчезли Виктор Гончар, бывший вице-премьер, председатель ЦИК, не признавший результаты референдума 1996 года, и его друг, предприниматель Анатолий Красовский, поддержавший оппозицию.
Юрий Захаренко
Виктор Гончар
Анатолий Красовский
Официального ответа на вопрос о судьбе этих людей Беларусь так и не дала. Международные организации и правозащитники на протяжении многих лет связывали исчезновения с действиями беларуских силовых структур.
В 2003 года Комиссия ООН по правам человека призвала правительство Беларуси отстранить от должности сотрудников правоохранительных органов, причастных к насильственным исчезновениям, обеспечить принятие всех необходимых мер для всестороннего и беспристрастного расследования случаев насильственных исчезновений, а также привлечь виновных к ответственности.
В 2004 году ПАСЕ пришла к выводу, что надлежащего расследования беларуские власти не провели. Более того, по оценке Ассамблеи, есть основания подозревать высокопоставленных чиновников в причастности к исчезновениям и говорить о сокрытии обстоятельств на высшем государственном уровне.
Именно поэтому дело Гаравского имеет значение далеко за пределами одной биографии.
Что такое насильственное исчезновение
Когда мы говорим о насильственном исчезновении, речь идет о ситуации, когда человека лишают свободы при участии государства или с его согласия, а затем отказываются признавать факт задержания либо скрывают информацию о его судьбе и местонахождении.
Это преступление считается длящимся, то есть оно продолжается до тех пор, пока судьба исчезнувшего человека не будет выяснена. Следовательно тот факт, что с момента совершения насильственных исчезновений прошли почти три десятилетия, не свидетельствует об истечении сроков давности.
Это преступление считается длящимся, то есть оно продолжается до тех пор, пока судьба исчезнувшего человека не будет выяснена. Следовательно тот факт, что с момента совершения насильственных исчезновений прошли почти три десятилетия, не свидетельствует об истечении сроков давности.
От интервью до уголовного дела
В 2019 году Deutsche Welle опубликовало сенсационный рассказ Юрия Гаравского — бывшего военнослужащего специального отряда быстрого реагирования (СОБР) внутренних войск МВД Беларуси, где он служил с 1998 по 2003 год.
Юрий Гаравский (фото: DW)
Гаравский утверждал, что сотрудники СОБРа проходили подготовку не только для обычного задержания преступников. Их обучали действиям по задержанию и похищению людей в различных обстоятельствах, в том числе, в транспорте.
Бывший военный также заявил, что участвовал в похищении Юрия Захаренко, Виктора Гончара и Анатолия Красовского. По его версии, людей похитили сотрудники СОБРа, непосредственным исполнителем убийств был командир подразделения Дмитрий Павличенко, а сам Гаравский участвовал именно в операциях по похищению.
После интервью правозащитники начали искать, где находится человек, который публично заявил о причастности к насильственным исчезновениям трех главных оппонентов Александра Лукашенко. В сотрудничестве с Федерацией за права человека (FIDH) и беларускими правозащитниками, Trial International наняли частного детектива, который нашел Гаравского в Швейцарии.
Как именно он выехал из Беларуси остается неясным. По словам экс-военного в суде первой инстанции, его вывезли из Беларуси на автомобиле с дипломатическими номерами.
Также со слов Гаравского известно, что в 2001 в Беларуси его приговорили в к четырем годам лишения свободы по делу о вымогательстве.
Позднее Гаравский встретился с дочерью Юрия Захаренко Еленой.
Елена Захаренко (фото: DW)
«Я никогда не думала, что я встречу соучастника убийства моего отца», — говорит Елена Гаравскому при встрече. Два десятилетия Елена пыталась узнать правду о судьбе отца, который пропал 7 мая 1999 года, и поэтому решилась на личную встречу с Гаравским. Тот подробно рассказал, как следили за Юрием Захаренко, как заламывали ему руки при похищении, куда его отвезли и где расстреляли. Сам Гаравский участвовал именно в похищении. Он даже согласился дать показания и предстать перед судом в Европе, но не в Беларуси.
В 2021 году родственники исчезнувших — дочери Анатолия Красовского и Юрия Захаренко — при поддержке правозащитных организаций и швейцарского адвоката обратились в прокуратуру кантона Санкт-Галлен.
В мае 2022 года прокуратура предъявила Гаравскому обвинение.
Суд и оправдательный приговор
Разбирательство в окружном суде Роршаха прошло 19–20 сентября 2023 года.
Этот процесс стал первым рассмотрением насильственного исчезновения швейцарским судом и первым судебным разбирательством о преступлениях в Беларуси на основании универсальной юрисдикции.
Почему Швейцария вообще может судить за преступления, совершенные в Беларуси?
Статья 185bis Уголовного кодекса Швейцарии закрепляет принцип универсальной юрисдикции и позволяет преследовать находящегося в Швейцарии иностранца, если он не был выдан другому государству за насильственное исчезновение, совершенное за рубежом.
Иными словами, принцип универсальной юрисдикции, если он закреплен в национальном законодательстве государства, позволяет этому государству расследовать и судить лиц за совершение ряда преступлений, даже если они были совершены за пределами его территории и ни потерпевший, ни обвиняемый не имеют гражданства этого государства.
Иными словами, принцип универсальной юрисдикции, если он закреплен в национальном законодательстве государства, позволяет этому государству расследовать и судить лиц за совершение ряда преступлений, даже если они были совершены за пределами его территории и ни потерпевший, ни обвиняемый не имеют гражданства этого государства.
28 сентября 2023 года Гаравского оправдали. Первая инстанция сочла, что показания Гаравского содержали слишком много противоречий, а его личная роль в событиях 1999 года не была доказана вне разумного сомнения — стандарт доказывания, применяемый судами в таких уголовных делах. Дочери исчезнувших обжаловали приговор и подали апелляцию.
Одной из проблем суда первой инстанции, оказавшей влияние на приговор, стала проблема перевода. В нашем доступе нет решения суда первой инстанции, но из позиций представителей сторон в апелляционном суде известно следующее.
Представители сторон указывали, что в протоколах первого процесса были обнаружены многочисленные расхождения между тем, что Гаравский говорил по-русски, и тем, как его слова переводились на немецкий. Даже защита Гаравского говорила примерно о тысяче таких ошибок в переводе.
Представитель потерпевших приводил конкретные примеры: военная терминология переводилась таким образом, что реальные задачи подготовки сотрудников СОБРа могли выглядеть как обычные учебные упражнения. Для дела это принципиальная разница: вопрос заключался не просто в том, что именно делали сотрудники подразделения на тренировках, а в том, чему именно их готовили и какова была их фактическая роль.
Некоторые вопросы и ответы сокращались или вообще не попадали в перевод. По словам стороны обвинения, около двадцати протоколов допросов были переведены не полностью. Были также ошибки в переводе сведений о его освобождении из заключения в Беларуси и как это повлияло на его окончание военной службы.
Это не позволило суду первой инстанции получить цельную картину показаний Гаравского. Возникает вопрос, в какой степени ошибки в переводе повлияли на решение суда первой инстанции.
В показаниях действительно остаются противоречия, а некоторые детали Гаравский менял или не смог объяснить: например, расходился в описании машин, использовавшихся при похищениях, и давал противоречивые детали о том, насколько хорошо было видно происходившее ночью. Поэтому повлияли ли ошибки перевода на решение суда — отдельный и пока что нерешенный вопрос, который сейчас стоит перед судом апелляционной инстанции.
Остается и вопрос о том, не мог ли Гаравский сознательно приписать себе большую роль, чем имел на самом деле, в целях получить убежище в Швейцарии. Насколько достоверны показания Гаравского, являются ли они набором фактов, которые он прочитал в СМИ, или настоящей картиной событий? Именно из-за противоречий в его показаниях суд первой инстанции не смог признать доказанным вне разумных сомнений участие Гаравского в преступлениях.
Остались без ответа вопросы о том, почему Гаравский решил покинуть Беларусь именно в 2018 году, кто ему в этом помог, была ли угроза его жизни реальной или он использовал историю о совершённых преступлениях, чтобы получить убежище в европейской стране.
Второй шанс для дела
фото: DW
22 сентября 2026 года возле суда в Санкт-Галлене собралось порядка двадцати человек. К началу апелляционного заседания подъехала машина с Юрием Гаравским, который в сопровождении охраны прошел в главный зал суда. Затем запустили представителей сторон, потерпевших и слушателей. Слушатели, которые нуждались в переводе с немецкого, не были допущены в основной зал, только в зал с переводчицей и трансляцией заседания на экране.
В начале заседания представитель потерпевших просит заслушать Елену Захаренко и Валерию Красовскую, а также принять экспертное заключение Ульриха Шмида, профессора восточноевропейских исследований Университета Санкт-Галлена. По замыслу стороны потерпевших, заключение должно помочь оценить показания Гаравского в историческом и политическом контексте Беларуси конца 1990-х.
Защита Гаравского отметила, что нет необходимости опрашивать дочерей исчезнувших лиц, поскольку предметом разбирательства является «установление фактов, а не выражение эмоций».
Суд решил, что выступления потерпевших в суде «нерелевантны». В результате дочери Захаренко и Красовского, которые сами являются жертвами насильственного исчезновения своих отцов, так и не получили возможности рассказать суду о том, что происходило с их семьями после исчезновения: о многолетних попытках узнать, где находятся их отцы, об обращениях в государственные органы, отсутствии расследования и полном неведении об их судьбе.
Это не просто личная история родственников и эмоции — именно продолжительная неизвестность о судьбе и местонахождении близкого человека и отказ государства предоставить информацию являются ключевыми элементами преступления насильственного исчезновения. При этом заседание проходило на немецком языке, а полноценного перевода происходящего для дочерей в зале суда не было.
Заключение профессора Шмида суд не принял. По мнению суда, содержащаяся в экспертизе информация не может считаться допустимым доказательством.
Третий вопрос касается исчезновения Виктора Гончара. Представитель потерпевших настаивает на рассмотрении всех трех эпизодов: Гончар и Красовский исчезли вместе, обстоятельства их похищения связаны. Защита просит сохранить оправдание по эпизоду Гончара.
Суд исключает этот эпизод из предмета апелляционного пересмотра: заявительницы не являются близкими родственницами Гончара и не могут выступать потерпевшей стороной по его исчезновению. Это ограничение конкретной апелляции, оно не устанавливает судьбу Гончара и не означает, что обстоятельства его исчезновения выяснены.
Что рассказал Гаравский
фото: DW
После разрешения ходатайств суд переходит к опросу Гаравского. Он подтвердил, что говорил правду на допросах в прокуратуре в 2021 году. Он вновь рассказывает о службе в части № 3214 и СОБРе и говорит о подготовке к задержанию и похищению людей.
В ответе о происхождении приказов Гаравский снова описал предполагаемую цепочку приказов. По его версии, приказы о «ликвидации» Захаренко, Гончара и Красовского исходили от руководства государства и передавались по следующей цепочке (должности в 1999 году): Александр Лукашенко (президент Беларуси) – Виктор Шейман (государственный секретарь Совета безопасности) – Юрий Сиваков (министр внутренних дел) – Дмитрий Павличенко (командир СОБР внутренних войск МВД). Все приказы отдавались в устной форме. Таким образом, известна предположительная цепочка командования и то, каким образом государство участвовало в насильственных исчезновениях.
Председательствующий судья подробно расспрашивает Гаравского и о его биографии: школе, детстве, кружках, которые он посещал, отношениях с матерью, предполагаемом браке, который Гаравский заключил в Швейцарии, доходах, состоянии здоровья, полученном штрафе и даже о том, испытывает ли он ностальгию по Беларуси и печалился ли, когда его служба в СОБРе прекратилась.
На некоторые вопросы Гаравский отвечал невпопад, потому что перевод вопросов был некорректным (по словам переводчицы из второго зала). На многие вопросы Гаравский и вовсе отвечать отказался. На вопрос о том, вернулися бы он в Беларусь при смене режима, он ответил отрицательно, пояснив, что его все равно там расстреляют.
Гаравскому переводили только вопросы, которые ему задавал суд или которые он сам просил перевести. От перевода выступлений адвокатов и прокурора обвиняемый отказался. В середине опроса председательствующий спросил Гаравского, не говорящего хорошо по-немецки, считает ли тот, что перевод выполняется качественно. Тот ответил, что да.
Позиции сторон
После опроса Гаравского суд дал возможность сторонам представить позицию. Представитель потерпевших настаивал, что противоречия в показаниях Гаравского необходимо рассматривать с учетом многочисленных ошибок перевода и протоколирования, а его роль в похищениях и последующих событиях требует полноценной оценки. Также он подчеркнул, что Гаравский подтвердил достоверность показаний, данных во время допроса прокуратурой.
Прокурор также указал на проблемы с переводом, и призвал сопоставить все версии рассказа Гаравского с материалами дела. При этом он отдельно подчеркнул доказательства участия государства в насильственных исчезновениях. И прокурор, и представитель потерпевших настаивали на обвинительном приговоре.
Защита Гаравского, в свою очередь, просила сохранить оправдательный приговор. По ее мнению, состав преступления, предусмотренный статьей 185bis, не доказан: отсутствует как объективная, так и субъективная сторона преступления. Также звучал аргумент про истечение срока давности. К сожалению, русскоязычным слушателям не был предоставлен перевод позиции защиты за исключением краткого обозначения основных аргументов.
Почему это дело важно для Беларуси
Исчезновения 1999 года — не просто эпизод из далекого прошлого.
Это один из ключевых вопросов о том, как формировалась система власти Лукашенко и как государственное насилие, которое десятилетиями оставалось безнаказанным, вылилось в жестокое подавление протестов в 2020 году.
фото: novychas.by
Речь идет не просто о преступлениях нескольких сотрудников спецподразделений и цепочки командования, которые вовлечены в осуществление насильственных исчезновений политических оппонентов. И Лукашенко, и Шейман, и Павличенко приняли или продолжают принимать участие в политических репрессиях 2020 года и после.
Для будущего правосудия переходного периода установления всех фактов насилия, похищений, убийств и иного преследования тех, кого власть считала политическими оппонентами, имеет особое значение.
Когда в стране десятилетиями не расследуются тяжкие преступления, доказательства исчезают, свидетели умирают, а документы пропадают, через двадцать или тридцать лет суду приходится собирать картину прошлого буквально по крупицам.
Швейцарское дело показывает, что даже спустя десятилетия такая возможность еще есть. Дочери, которые всю жизнь искали информацию о судьбах своих отцов, могут узнать правду и добиться хотя бы ответственности одного человека за преступления режима Лукашенко.
Это может произойти, если Швейцарский суд не пойдет по пути наименьшего сопротивления, уделит должное внимание всем доказательствам, имеющимся в деле, всем ошибкам перевода, повлиявшим на решение суда первой инстанции.
Суд огласит решение 26 октября 2026 года в 10:00 (СЕТ) в главном зале кантонального суда Санкт-Галлена.
Значение дела для России
Это дело показывает, что преступления, совершенные государственными органами, не всегда остаются исключительно внутренним делом государства и, при желании этого государства, нерасследованными и безнаказанными. При определенных условиях органы другой страны могут расследовать такие преступления по принципу универсальной юрисдикции, и даже спустя много лет остается возможность собрать доказательства и инициировать процесс.
В российской истории последних десятилетий — от массовых насильственных исчезновений на Северном Кавказе до убийств политических оппонентов — также есть многочисленные безнаказанные преступления, совершенные при участии государства. Об этой цепи преступлений и безнаказанности, при которой практики насилия переходят из одного конфликта в другой, мы рассказывали в нашем проекте «30 лет до».
