Оглавление
- Государственная «монополия на правду»
- Северный Кавказ
- Украина
- Мемориализация как гражданское действие
- Выводы и рекомендации Центра «Мемориал»
6 марта Центр защиты прав человека «Мемориал» представил доклад Рабочей группе ООН по насильственным или недобровольным исчезновениям. В документе наши юристы анализируют, как в России формируется и меняется политика памяти о массовых преступлениях государства.
Полную версию доклада на английском читайте здесь.
Ниже — выдержки из доклада.
Что такое Рабочая группа ООН и зачем мы пишем ей доклады?
Рабочая группа ООН по насильственным или недобровольным исчезновениям (WGEID) — это международный орган, состоящий из независимых экспертов.
Они собирают информацию о случаях исчезновений по всему миру, а затем просят государства провести расследования и уведомить Рабочую группу о результатах.
Раз в год Группа готовит большой доклад на конкретную тему (в данном случае — о связи мемориализации и исчезновений), который затем представляется на сессии Совета по правам человека ООН.
На основе данных неправительственных организаций ООН формирует требования к России и другим странам по открытию архивов, выплате компенсаций и поиску захоронений.
Они собирают информацию о случаях исчезновений по всему миру, а затем просят государства провести расследования и уведомить Рабочую группу о результатах.
Раз в год Группа готовит большой доклад на конкретную тему (в данном случае — о связи мемориализации и исчезновений), который затем представляется на сессии Совета по правам человека ООН.
На основе данных неправительственных организаций ООН формирует требования к России и другим странам по открытию архивов, выплате компенсаций и поиску захоронений.
Государственная «монополия на правду»
Опыт России показывает: без признания ответственности государства, доступа к архивам и эффективных расследований память о преступлениях остается уязвимой, а сами нарушения рискуют повториться.
Во время Большого террора люди исчезали тысячами. Часто никто не знал, что с ними произошло. Родственникам либо ничего не сообщали, либо говорили, что их близкие были осуждены на «10 лет без права переписки» — формулировку, которая обычно означала расстрел. Многие семьи узнали правду лишь спустя десятилетия.
Приказ Росархива № 38, принятый в 2025 году, фактически разрешил закрывать доступ к любым документам под предлогом «защиты национальных интересов».
Теперь власти открыто заявляют, что архивы нужно защищать от «неверного толкования» событий «иностранными агентами». На практике это означает, что человек, например, не сможет узнать, где и кем был расстрелян дедушка, только если его не реабилитировали официально.
В 2024 году Валерий Фадеев, председатель Совета по правам человека при президенте России, предложил убрать Соловецкий камень с Лубянки, чтобы он «не мозолил глаза сотрудникам ФСБ».
Вместо того, чтобы сделать «Сандармох» — лесное урочище в Карелии, где НКВД массово расстреливал и хоронил людей в 1937-1938 годы, — местом памяти о жертвах Большого террора, власти активно продвигают версию о захоронениях «жертв финской оккупации».
Закрытый в конце 2024 года Музей ГУЛАГа к февралю 2026-го превратился в «Музей памяти жертв геноцида советского народа» — пример того, как трагедию прошлого переписывают под нужды современной пропаганды.
До сих пор мы не знаем всей правды о советских репрессиях. Например, сведения о местах расстрелов и массовых захоронений во многих случаях по-прежнему официально не опубликованы. Архивы советских силовых структур — ВЧК, НКВД, КГБ — так и остались закрытыми.
Северный Кавказ
Насильственное исчезновение — это ситуация, когда человека задерживают или похищают, после чего власти отказываются признавать факт задержания и скрывают информацию о его дальнейшей судьбе и местонахождении.
Правозащитники зафиксировали более 5 000 случаев насильственных исчезновений во время чеченских войн. Реальное число, вероятно, значительно выше. Россия игнорирует сотни постановлений ЕСПЧ, подтверждающих ответственность государства за эти исчезновения. Эти решения стали важнейшим источником документирования преступлений времен конфликтов на Северном Кавказе.
Люди, которые стремятся узнать правду о близких, до сих пор сталкиваются с угрозами и насилием со стороны силовиков. Так, в 2017 году в Чечне в ходе «спецоперации» исчезли десятки человек — их родственников заставляли подписывать заявления, что пропавшие якобы уехали в Сирию.
Убийства Натальи Эстемировой и Анны Политковской стали попыткой государства заставить замолчать тех, кто документировал исчезновения.
Украина
Сегодня практики, отработанные во время чеченских войн, фиксируются и в контексте войны против Украины. Точные масштабы этих преступлений неизвестны.
С период с 2014 по 2019 годы только в Донецкой и Луганской областях зафиксировано около 4 656 случаев насильственных исчезновений (и более 5 140 случаев с 2022 года).
Многие гражданские были похищены или лишены свободы по обвинениям в «противодействии СВО» — либо без каких-либо официальных оснований.
Значительная часть этих людей находится в полной изоляции, а власти отказываются подтверждать факт их задержания или предоставлять доступ адвокатов к ним.
Смерть украинской журналистки Виктории Рощиной в российском плену — лишь один из множества примеров того, как российская система поглощает людей.
Мемориализация как гражданское действие
На протяжении десятилетий именно гражданское общество сохраняло память о жертвах прошлых и настоящих репрессий.
Ежегодно по всему миру проходит мемориальная акция «Возвращение имен», где тысячи людей читают имена жертв советского и российского террора.
Волонтеры «Последнего адреса» устанавливают мемориальные таблички по последнему известному адресу репрессированных. Эти таблички регулярно портят и срывают вандалы, а борьба за сохранение «Последнего адреса» стала формой тихого сопротивления.
Только в январе 2026 года мемориальную табличку на доме Политковской сорвали 16 раз — каждый раз волонтеры устанавливали новую.
Выводы и рекомендации Центра «Мемориал»
- Архивы и музеи не должны быть инструментами идеологии. Доступ к документам НКВД-КГБ должен быть безусловным.
- Без признания вины за исчезновения на Кавказе и в Украине невозможно никакое «национальное примирение».
- Рабочая группа ООН должна усилить давление на Россию для получения информации о судьбах сотен людей, находящихся в плену без связи с миром.