Мы готовим к выпуску бюллетень «Ситуация на Северном Кавказе: оценка правозащитников» о событиях зимы 2025-2026 годов. Сегодня публикуем второй раздел — «Вооруженный конфликт на Северном Кавказе: итоги года». 

В новой главе нашего бюллетеня «Ситуация на Северном Кавказе: оценка правозащитников» речь идет о продолжающемся в регионе конфликте малой интенсивности. За весь 2025 год здесь были убиты трое и ранены пятеро силовиков; по официальным сообщениям, за три зимних месяца пресечено шесть терактов, пятеро предполагаемых террористов убиты, двое — задержаны.

География таких сообщений Национального антитеррористического комитета (НАК), написанных будто под копирку, давно уже не ограничена Северным Кавказом. До полномасштабного вторжения в Украину убитых и задержанных обычно «приписывали» к исламистам, — как правило, международной террористической организации «Исламское государство». Теперь «ИГ» почти исчезло из сводок НАК: после 2022 года место «координирующего центра» заняли украинские спецслужбы. Сложно представить, что исламистское подполье, о борьбе с которым рапортовали многие годы, внезапно исчезло. Но если спецслужбы лгут в этом — где гарантии, что теракты, о предотвращении которых они сообщают, вообще готовились, а задержанные или убитые — «террористы», а не жертвы погони за показателями?

Мы проанализировали сообщения с мест, ведомственные отчеты по регионам (всё более скупые год от года, но заслуживающие внимания), итоговый доклад председателя НАК, директора ФСБ Александра Бортникова. Следуя логике последнего, теперь  российские власти называют «терактами» в том числе  рутинные эпизоды боевой работы армии Украины в ходе отражения военной агрессии России. 

Квалификация как «теракта» любого действия, направленного против российских силовиков, и ранее вызывала большие сомнения. Теперь это определение окончательно теряет какой-либо юридический смысл.

В этом разделе мы анализируем, как на самом деле развивается конфликт на Северном Кавказе. 

Как сообщил 9 декабря 2025 года на совместном заседании Национального антитеррористического комитета (НАК) и Федерального оперативного штаба РФ Александр Бортников, председатель НАК и директор ФСБ, в 2025 году в России предотвратили 273 теракта, «нейтрализовали» 24 и задержали более 2 тыс. бандитов и их пособников. Важно отметить: директор ФСБ в своем докладе отметил, что «в текущем году существенно увеличилось количество террористических посягательств украинских спецслужб и неонацистских вооруженных формирований преимущественно с применением беспилотных систем на объекты транспортного и топливно-энергетического комплексов». То есть следует учитывать, что «терактами» российские власти теперь называют в том числе законные военные действия Вооруженных сил Украины, предпринятые для отражения неспровоцированной военной агрессии России. Квалификация российскими властями любого действия, направленного против российских силовиков, как «теракта» и ранее вызывала большие сомнения. Теперь же это определение окончательно потеряло какой-либо юридический смысл: в представлении российских властей «теракт» — это любые силовые действия, направленные против любых — как гражданских, так и военных — объектов на территории РФ.

По словам Бортникова, было перекрыто 29 каналов незаконного оборота оружия, в том числе из зоны «СВО», ликвидировано 113 подпольных оружейных мастерских, пресечена деятельность 87 организованных преступных групп, причастных к контрабанде оружия. Изъято свыше двухсот переносных ракетных комплексов, более 147 тысяч боеприпасов и полутора тысяч штатных и самодельных взрывных устройств. В докладе перечислены лишь отдельные виды оружия и ничего не сказано о более массовом и востребованном стрелковом оружии или пулеметах. Но и эти цифры впечатляют: масштаб незаконного оборота оружия существенно вырос благодаря «СВО», и возникает вопрос: если столько было «перехвачено», то сколько же дошло до адресатов?

Коснулся Бортников и ситуации на Северном Кавказе. По его словам, в 2025 году в ходе пяти контртеррористических, 164 боевых и других специальных мероприятий была пресечена деятельность 332 боевиков и их сообщников. Ранее, 14 октября 2025 года, Бортников сообщил, что в СКФО количество совершенных террористических преступлений снизилось более чем в два раза по сравнению с прошлым годом (в 2024 году было зафиксировано 6 терактов и предотвращено 23 преступления террористической направленности). На стадии подготовки предотвращено 33 таких преступления, в том числе 27 терактов. За подготовку и совершение терактов, оправдание терроризма и пособничество боевикам, попытку выезда за границу для вступления в международные террористические организации и украинские националистические формирования были задержаны свыше 280 человек, большинство из которых — сторонники «нетрадиционных» для России радикальных религиозных течений.

***** 

Подводя итоги 2025 года, начальник Главного управления МВД России по СКФО Сергей Бачурин сообщил, что в федеральном округе сохраняется высокий уровень террористических угроз. Сотрудники окружного полицейского ведомства выявили больше преступлений террористического характера и экстремистской направленности, чем в прошлом году. По словам Бачурина, «предпринимаются попытки по воссозданию террористического бандподполья и формированию законспирированных ячеек». Установлено 25 фактов вербовки в ряды международных террористических организаций, завербованные — в основном молодежь. Трудовые мигранты, по словам Бачурина, не только становятся объектом вербовки со стороны экстремистских и террористических группировок, но и самостоятельно участвуют в пропаганде радикальных взглядов.

Бачурин также упомянул об участии западных и украинских спецслужб в попытках дестабилизировать ситуацию в регионе. По его словам, эти структуры ведут «активную пропаганду межнациональной и межконфессиональной розни», пытаются «спровоцировать и организовать массовые беспорядки», призывают «к участию в нападениях на сотрудников силовых структур и органов власти». Действительно ли украинские спецслужбы дестабилизируют обстановку в регионе или же слова Бачурина — лишь дань политическому требованию момента, по открытым источникам установить невозможно.

В 2025 году в СКФО выявлено почти 2 тысячи преступлений, связанных с незаконным оборотом оружия, перекрыто 22 канала поступления оружия в незаконный оборот, ликвидировано 13 мастерских по переделке оружия в боевое, изъято почти 4,5 тысячи единиц оружия и около 75 тысяч боеприпасов.

Отметим: среди факторов, способных обострить обстановку в регионе, Бачурин назвал и вероятность протестных выступлений населения. По его словам, хотя в последние годы число зафиксированных публичных акций уменьшилось, недовольство граждан сохраняется и связано оно с социально-экономическими и бытовыми проблемами, с отсутствием реакции со стороны органов власти в решении вопросов отключения электричества, подачи воды и газа, изменения административных границ и т. д. Последние слова Бачурина вызывают закономерный вопрос: замечание об административных границах — только результат печального опыта событий в Ингушетии в 2018–2019 годах или власти РФ планируют на 2026 год очередное «установление» административных границ?

***** 

Бачурин принял участие в заседаниях коллегий МВД субъектов федерации, входящих в СКФО, где подводили итоги оперативно-служебной деятельности региональных управлений и министерств за 2025 год.

По мнению Бачурина, на оперативную обстановку в Дагестане влияют риски преступлений террористического и экстремистского характера, а также протестная активность населения на фоне нерешенных социально-бытовых проблем.

В Ингушетии, по его словам, некие «деструктивные силы» используют межнациональную тематику для нагнетания напряженности, пытаясь вовлечь в конфликт радикальные националистические и псевдопатриотические структуры. Какие именно «силы» и о каком конфликте речь, из выступления понять было сложно, но можно предположить, что речь шла о Комитете ингушской независимости.

В Северной Осетии, по словам Бачурина, проведение «специальной военной операции» вызвало активизацию «деструктивных элементов», которые развернули информационную кампанию для повышения социальной напряженности и тревожных настроений среди населения, особенно среди молодежи. По его словам, надо активнее работать с молодежью; выявлять людей, находящихся в трудной жизненной ситуации и потому могущих стать объектами вербовки западных и украинских спецслужб; пресекать источники финансирования террористической и экстремистской деятельности.

В Кабардино-Балкарии Бачурин призвал активизировать работу, направленную на пресечение правонарушений экстремистского и террористического характера.

И только Чеченская Республика, по мнению начальника окружного главка МВД, демонстрирует высокие показатели в сфере обеспечения общественной безопасности, правопорядка и стабильности.

***** 

Опубликованные на сайтах МВД РФ по Ингушетии, Кабардино-Балкарии и Северной Осетии, а также ГУ МВД по Ставропольскому краю сообщения об итогах работы за 2025 год ограничиваются общими словами и вообще не содержат конкретных данных ни о масштабе террористической угрозы в регионах, ни о результатах борьбы с вооруженным подпольем. Отчет главы МВД РФ по Дагестану за 2025 год на момент выхода бюллетеня опубликован не был.

В Чечне в 2025 году были задержаны 29 и склонены к явке с повинной двое «лиц, причастных к террористической деятельности». Один предполагаемый участник НВФ был убит при попытке посягательства на жизнь сотрудников полиции. По сравнению с прошлым годом число преступлений террористического характера сократилось на 4%.

В Карачаево-Черкесии за 2025 год было выявлено 80 преступлений террористического и 14 — экстремистского характера, а также 108 преступлений в сфере незаконного оборота оружия.

По сведениям из открытых источников, в 2025 году в ходе продолжающегося на Северном Кавказе вооруженного конфликта погибли не менее 15 человек: трое сотрудников силовых структур и 12 человек, относившихся, по данным силовиков, к вооруженному подполью. Были ранены не менее девяти человек: пятеро силовиков, трое гражданских и один предполагаемый участник НВФ.

В Дагестане погибли не менее восьми человек: два силовика и шесть предполагаемых участников НВФ, были ранены трое силовиков, трое гражданских и один предполагаемый боевик.

В Кабардино-Балкарии были убиты пятеро предполагаемых боевиков, один сотрудник силовых структур был ранен.

В Чечне был убит один сотрудник силовых структур, второй был ранен; напавший на них с ножом местный житель также был убит.

В Ставропольском крае женщина была ранена при срабатывании взрывного устройства, замаскированного в детской коляске.

Сообщения о боестолкновениях в регионах Северного Кавказа продолжали поступать и в зимние месяцы 2025–2026 годов, жертвами стали по меньшей мере пять человек — все они, по данным силовых структур, имели отношение к той или иной форме вооруженного подполья.

30 декабря 2025 года в Нальчике (Кабардино-Балкария) сотрудники ФСБ попытались задержать местного жителя, тот оказал вооруженное сопротивление и был убит. По сведениям ФСБ РФ, его подозревали в подготовке подрыва газораспределительной системы по заданию спецслужб Украины: он якобы прошел подготовку в украинском лагере и имел при себе оружие украинского производства и 5 кг взрывчатки.

20 января 2026 года в Ставрополе силовики попытались задержать жителя Кисловодска (Ставропольский край), подозреваемого по делу о подготовке теракта, предотвращенного в декабре 2025 года. Мужчина также оказал вооруженное сопротивление и был убит.

28 января на окраине села Уллубий-аул Карабудахкентского района Дагестана, по данным ФСБ РФ, при проверке документов двое неизвестных открыли по силовикам огонь и в завязавшейся перестрелке были убиты. ФСБ сообщила, что погибшие при координации неназванной запрещенной в России международной террористической организации готовили теракты, целями которых были «объект религиозного культа» и участок железнодорожного перегона Махачкала — Дербент.

19 февраля в Ставрополе, по данным ФСБ РФ, был предотвращен еще один теракт: якобы член одной из запрещенных в РФ украинских террористических организаций по заданию украинских спецслужб готовился подорвать СВУ во время празднования Дня защитника Отечества. При попытке задержания он якобы оказал сопротивление и был убит.

Сообщения о предотвращении предполагаемых терактов и задержании предполагаемых террористов поступали в зимние месяцы из Ставропольского края и Кабардино-Балкарии.

В прошлых выпусках бюллетеня мы отмечали: параллельно с победными отчетами ФСБ РФ об успешной борьбе с терроризмом география этой борьбы существенно расширилась и теперь не ограничивается Северным Кавказом, охватив практически всю территорию России.

Зимой 2025–2026 годов подобные отчеты по-прежнему поступают со всех концов России. Сотрудники ФСБ доложили о предотвращении терактов в Калужской, Кемеровской, Московской и Ростовской областях, в республиках Адыгея, Башкортостан и Удмуртия, в Хабаровском крае, в Санкт-Петербурге. В Тюменской области предполагаемый террорист был убит при попытке задержания.

Но если до полномасштабного вторжения в Украину ФСБ объявляла всех или почти всех задержанных участниками той или иной исламистской группировки — как правило, международной террористической организации «Исламское государство», — то сейчас пресловутое ИГ из сводок НАК почти исчезло, зато теперь почти все предполагаемые террористы, по словам силовиков, либо были членами украинских террористических группировок, либо действовали по указанию спецслужб Украины.

Не имея сведений из независимых источников, мы не можем ни подтвердить, ни опровергнуть эти официальные сообщения. Нельзя отрицать, что в условиях полномасштабной войны спецслужбы Украины могут вести — и ведут — работу, направленную на дестабилизацию тыла РФ, в том числе и через помощь в организации диверсий на инфраструктурных объектах.

Однако обращает на себя внимание именно полнота и скорость смены «координирующего центра» террористической активности в отчетности спецслужб: после 2022 года практически одномоментно «Исламское государство» исчезает из сводок и вместо него появляются спецслужбы Украины. Эта внезапность и тотальность сама по себе ставит под сомнение достоверность сообщений российских силовиков: сложно представить себе, что террористическая активность исламистского подполья, о которой они рапортовали многие годы, внезапно в один миг исчезла. Но если спецслужбы лгут в этом, то где гарантии, что они не лгут в остальном? Где гарантии, что теракты, о предотвращении которых они сообщают, вообще готовились, а люди, задержанные или даже убитые за якобы причастность к ним, не стали жертвами ведомственной погони за показателями?

Полный текст этого раздела со ссылками и сносками также доступен в PDF ниже.